При обследовании пациента с пояснично-крестцовой болью (болью в нижней части спины) необходимо исключить специфическую причину заболевания. Диагноз пояснично-крестцовой дискогенной радикулопатии (ПКДР) основывается на клиническом обследовании, для исключения других причин радикулопатии и оценки характеристик грыжи межпозвоночного диска информативна магнитно-резонансная томография (МРТ). Раннее (в течение первых 4 нед) проведение МРТ не имеет достаточных оснований, если нет признаков компрессии конского хвоста, не планируется эпидуральное введение глюкокортикоидов или неотложное хирургическое лечение. Рекомендуется информировать пациента с ПКДР о возможности регресса грыжи межпозвоночного диска и выздоровлении, целесообразности сохранения физической активности. Для облегчения боли могут быть использованы нестероидные противовоспалительные препараты, при отсутствии эффекта – эпидуральное введение местных анестетиков и глюкокортикоидов под рентгенологическим или ультразвуковым контролем. В остром периоде целесообразно использовать лечебные упражнения под контролем специалиста, проводить образовательные занятия по эргономике движений. При подострой и хронической ПКДР рекомендуются лечебные упражнения, мануальная терапия, психологические методы терапии. Консультация нейрохирурга для проведения возможной микродискэктомии показана экстренно при наличии синдрома поражения конского хвоста, а также при отсутствии эффекта от консервативной терапии в течение 4–8 нед. В профилактических целях пациенту рекомендуются лечебная гимнастика, образовательная программа по предупреждению чрезмерных физических и статических нагрузок.

Синдром обструктивного апноэ сна (СОАС) является фактором риска сердечно-сосудистых заболеваний, ожирения и других состояний. В последнее время появляются данные о влиянии СОАС на когнитивные функции и выраженность когнитивного дефицита, в том числе при болезни Альцгеймера (БА).

Цель исследования – оценить встречаемость СОАС у пациентов с БА и его влияние на степень выраженности когнитивного дефицита.

Материал и методы. Проведено исследование с участием 47 человек: 25 пациентов с амнестическим вариантом БА (8 мужчин и 17 женщин; средний возраст – 71,0 [65,0; 74,0] года) и 22 когнитивно сохранных добровольца (6 мужчин и 16 женщин; средний возраст – 60,0 [57,25; 62,5] года). У всех участников были проведены сбор жалоб и анамнеза, нейропсихологическое тестирование по Монреальской когнитивной шкале (MoCA) и Адденбрукской шкале оценки когнитивных функций (ACE-III), тестирование для субъективной оценки сна, полисомнография.

Результаты. При БА СОАС и избыточная дневная сонливость встречаются значительно чаще, чем в контрольной группе (р=0,027). Статистически значимое снижение суммарных баллов по шкалам MoCA и ACE-III выявлено при наличии СОАС, более выраженное – при тяжелой степени. Более высокий индекс апноэ/гипопноэ (ИАГ) часто встречается у лиц с избыточной дневной сонливостью (р=0,033) и в группе пациентов, предъявляющих жалобы на различные проявления нарушенного сна (р=0,020), в частности на раннее пробуждение (р=0,013). При ИАГ ≥15 эпизодов в час чаще выявлялась избыточная дневная сонливость и отмечался более сниженный когнитивный статус по суммарным баллам шкал MoCA и ACE-III. По данным корреляционного анализа было выявлено, что при увеличении ИАГ отмечаются ухудшение когнитивного статуса, снижение общего времени и эффективности сна, длительности 3-й стадии сна (глубокого сна) и увеличение латентности сна, времени бодрствования после начала сна, длительности 1-й и 2-й стадий сна (неглубокого сна), числа и индекса микроактиваций, индекса десатураций.

Заключение. СОАС был выявлен у 76% пациентов с БА, в то время как в контрольной группе – лишь у 36,3% лиц. При усилении степени выраженности СОАС отмечается ухудшение когнитивного статуса.

Одной из трудностей, возникающих при диагностическом осмотре пациентов с хроническим нарушением сознания (ХНС), является определение дальнейшего прогноза повышения уровня сознания. Это обстоятельство мотивирует на новые исследования с целью поиска дополнительных предикторов прогноза исхода ХНС. В настоящей статье описаны случаи проявления у пациентов данной группы «новых» поведенческих признаков (НПП), таких как мимическая реакция на раздражители, тонкие моторные реакции, перекрещивание ног. Рассматриваемые признаки не включены на данный момент в диагностический спектр шкал, предназначенных для оценки уровня сознания.

Цель исследования – установить частоту случаев проявлений НПП среди пациентов с ХНС и их значение для прогноза восстановления уровня сознания.

Материал и методы. В исследование включено 44 пациента с ХНС (травматического и нетравматического генеза), госпитализированных в отделение реанимации и интенсивной терапии реабилитационного центра Клиники Института Мозга в период с 2023 по 2025 г. Срок после повреждения головного мозга на момент поступления составлял 123,02±24,82 сут. Для оценки статуса нарушения сознания использовалась Шкала восстановления после комы, пересмотренная (Coma Recovery Scale – Revised, CRS-R).

Результаты. Анализ полученных данных по шкале CRS-R в исследуемых группах свидетельствует о том, что в обеих групп отмечается динамика повышения уровня сознания. В группе пациентов без НПП (n=22) средний балл при поступлении составил 8,36±3,46; при выписке – 9,04±3,55. В группе пациентов с НПП (n=22) при поступлении средний балл составлял 8,00±2,73, на момент окончания госпитализации – 11,06 ±3,54. Наиболее встречающимся признаком стали «Тонкие моторные реакции» – 15 случаев из 22. У 10 пациентов регистрировалась вторая группа проявлений – «Мимическая реакция на раздражитель». Наименьшую группу составил признак «Перекрещивание ног» – зарегистрирован в двух случаях (только в сочетании с другими признаками). Заметны переходы на более высокие уровни сознания у пациентов с регистрируемыми НПП – состояние минимального сознания «плюс», а также последующий выход пациентов в ясное сознание (число случаев в 3 раза превышает число подобных зарегистрированных случаев в контрольной группе).

Заключение. Высокий показатель воспроизводимости «новых» признаков поведенческого реагирования у пациентов с изначально разными уровнями сознания (синдром ареактивного бодрствования, состояние минимального сознания «минус», состояние минимального сознания «плюс») указывает на возможность их рассмотрения в качестве предикторов положительного исхода восстановления.

Мезиальная височная эпилепсия (МВЭ) отличается высокой частотой фармакорезистентности, однако индивидуальное прогнозирование ответа на терапию на ранних этапах остается затруднительным. Необходима оптимизация подходов к выявлению предикторов эффективности лечения не только МВЭ, но и фокальных эпилепсий иной локализации (ФЭиЛ)

Цель исследования – определить клинические, анамнестические и нейровизуализационные предикторы ответа на медикаментозную терапию у пациентов с МВЭ и ФЭиЛ, а также выявить факторы, не обладающие самостоятельной прогностической ценностью.

Материал и методы. Проведен ретроспективный анализ базы данных пациентов с фокальной эпилепсией. Для формирования прогностической модели применялся метод бинарной логистической регрессии.

Результаты. В группе МВЭ (n=297) ремиссия достигнута у 29% пациентов, что значимо меньше, чем в группе ФЭиЛ (n=340) – 38,5% (p<0,05). Значимых различий по исходам «улучшение» (31,3% vs 28,8%) и «отсутствие положительного эффекта» (39,7% vs 32,7%) не выявлено (p>0,05). По данным бинарной логистической регрессии (n=540; 36,1% – без положительного эффекта, 63,9% – с положительным эффектом) после пошагового исключения неинформативных предикторов в финальной модели сохранились три независимых фактора. Повышали шансы положительного клинического эффекта (ремиссия или снижение частоты приступов более чем на 50%) редкие приступы: отношение шансов (ОШ) для градаций «несколько раз в месяц» – 2,51 (p=0,001), «несколько раз в год» – 3,99 (p<0,001), «реже 1 раза в год» – 6,01 (p<0,001). Снижали шансы наличие опухоли головного мозга (ОШ 0,385; p=0,068) и наличие диалептических приступов (фокальных немоторных с нарушением сознания; ОШ 0,668; p=0,040). Псевдо-R2 Нэйджелкерка составил 0,091. Модель обладала умеренной дискриминационной способностью (AUC 0,649; 95% ДИ 0,600–0,697; p<0,001), высокой чувствительностью (90,7%) и низкой специфичностью (24,6%). Восемнадцать проанализированных факторов, включая все параметры электроэнцефалографии и магнитно-резонансной томографии, пол, возраст дебюта, ауру, фебрильные судороги, когнитивные и аффективные расстройства, не показали самостоятельной прогностической значимости.

Заключение. Низкая частота эпилептических приступов является протективным предиктором положительного ответа на медикаментозную терапию у пациентов с МВЭ и ФЭиЛ, тогда как наличие опухоли головного мозга и диалептических приступов снижает вероятность достижения контроля над приступами.

Основные проявления бокового амиотрофического склероза (БАС) традиционно связывают с прогрессирующими двигательными нарушениями, однако немоторные симптомы, в частности расстройства ночного сна и дневная сонливость, занимают важное место в клинической картине болезни.

Цель исследования – проанализировать частоту и клинические особенности нарушений ночного сна и дневной сонливости у пациентов с БАС.

Материал и методы. Обследовано 53 пациента с установленным диагнозом БАС, из них 64% мужчин, медиана возраста – 62 [54; 70,5] года. Оценка качества ночного сна проводилась с использованием Питтсбургского опросника качества сна (PSQI), дневной сонливости – с использованием Эпвортской шкалы сонливости (ESS). Регистрировались характеристики болезни, а также выраженность симптомов вегетативной дисфункции и уродинамических нарушений, психоэмоциональных расстройств, болевых синдромов и слюнотечения.

Результаты. Нарушения качества ночного сна были выявлены у 31 пациента (58,5%), избыточная дневная сонливость – у 23 (41,1%). Наиболее частыми причинами ночных пробуждений были никтурия (79,2%), температурный дискомфорт (41,5%) и неприятные сновидения (41,5%). Независимыми предикторами снижения качества сна при БАС были выраженность расстройств мочеиспускания по UDI-6 (β=0,326; p=0,011) и симптомов вегетативной дисфункции (β=0,275; p=0,036). Независимым предиктором дневной сонливости была выраженность функционального дефицита по ALSFRS-R (β=-0,357; p=0,009).

Заключение. У пациентов с БАС нарушения ночного сна и дневная сонливость встречаются часто и ассоциированы с функциональным дефицитом, уродинамическими, вегетативными и аффективными нарушениями. Полученные данные указывают на необходимость их активного выявления в рамках комплексной клинической оценки пациентов с БАС.

Несмотря на разработку диагностических критериев полостеобразований спинного мозга – сирингомиелии и гидромиелии, остается определенная неудовлетворенность в этом вопросе и некая «серая зона» промежуточных позиций. Среди них – расширение центрального канала спинного мозга, являющееся состоянием с недостаточно определенным клиническим значением, затрудняющим прогнозирование течения и выбор тактики ведения пациентов.

Цель исследования – определить спектр клинико-радиологических вариантов центральноканальных полостей спинного мозга и особенностей их динамики с разработкой прогностических критериев.

Материал и методы. В исследование было включено 104 пациента с центральноканальными полостями диаметром ≤4 мм по данным магнитно-резонансной томографии (МРТ). В зависимости от наличия факторов окклюзии на уровне краниовертебрального перехода (КВП) сформированы две группы: без окклюзии (n=73) и с эктопией миндалин мозжечка (n=31). Проведено двухэтапное клинико-неврологическое и МР-морфометрическое обследование. Продолжительность наблюдения составила от 2 до 10 лет.

Результаты. В обеих группах полости имели сходные признаки: центральное расположение, симметричную форму, диаметр ≤4 мм и стабильность в динамике. В клинической картине обеих групп преобладали неспецифические болевые феномены, сколиотическая деформация непрогрессирующего характера, требующие интерпретации с точки зрения миелопатических проявлений полостеобразования. При этом значительная доля полостей выявлялись случайно при проведении МРТ по другим показаниям, а поиск корреляций между клиническими и МРТ-характеристиками не выявил значимых взаимосвязей. У пациентов без факторов КВП-окклюзии полости преимущественно локализовались в грудном отделе (65,5%), характеризовались большей протяженностью (медиана 59,9 [33,4; 111] мм) и в ряде случаев демонстрировали статистически значимый регресс длины полости (17,4%; p=0,005). У пациентов с эктопией миндалин мозжечка полости чаще располагались в шейном отделе (71%; p=0,008), имели меньшую протяженность (медиана 38,55 [17,0; 68,5] мм; p=0,009) и не демонстрировали значимого регресса.

Заключение. Разделение центральноканальных полостей с учетом наличия или отсутствия изменений на уровне КВП имеет принципиальное значение для прогноза: вариант гидромиелии характеризуется благоприятным течением, тогда как сирингогидромиелический вариант является неоднозначным и требует прицельного динамического наблюдения.

Высокая распространенность и склонность к рецидивированию депрессивных расстройств обусловливают необходимость изучения отдаленных исходов первого депрессивного эпизода.

Цель исследования – определить частоту и выявить факторы, ассоциированные с развитием рекуррентного депрессивного расстройства (РДР) и биполярного аффективного расстройства (БАР) после стационарного лечения первого депрессивного эпизода.

Материал и методы. Проведено ретроспективное когортное исследование 237 пациентов, госпитализированных с первым депрессивным эпизодом в 2013–2017 гг. Катамнез составил до 12 лет.

Результаты. РДР развились у 20,3% пациентов, БАР – у 12,2%. Факторы, ассоциированные с развитием РДР, – старший возраст (медиана – 51 год; p=0,034), хроническая психотравма (p=0,016), длительность эпизода до госпитализации более 60 дней (p<0,001) и наследственная отягощенность (p<0,001). Факторы, ассоциированные с развитием БАР, – молодой возраст (медиана – 35 лет; p=0,043), мужской пол (p<0,001), дисгармоничный преморбид (p<0,001), колебания настроения в анамнезе (p=0,002), злоупотребление алкоголем (p<0,001) и наследственная отягощенность (p<0,001). Раннее (в течение 6 мес) обострение ассоциировалось с короткой первой госпитализацией (медиана – 15 дней; p<0,001) и нерегулярным приемом поддерживающей терапии (p<0,001).

Заключение. У трети пациентов после первого депрессивного эпизода формируется хроническая аффективная патология. Выявленные прогностические маркеры позволяют уже на этапе первой госпитализации выделить группы высокого риска РДР и БАР для персонализации терапевтических стратегий.

Цель исследования – оценить эффективность и переносимость суспензии перампанела (Файкомпа®) в реальной клинической практике у детей и подростков с эпилепсией в когорте российских пациентов.

Материал и методы. Выполнен ретроспективный многоцентровой анализ деперсонализированных данных 80 пациентов из 27 центров (40 мальчиков, 40 девочек) в возрасте 4–18 лет (средний возраст – 8,2 года) с различными формами эпилепсии, получавших суспензию перампанела (ПЕР) в качестве дополнительной терапии. Критериями включения являлись верифицированный диагноз эпилепсии, соответствующий зарегистрированным показаниям препарата, наличие данных о частоте приступов до начала лечения и через 1–3 мес терапии. Для оценки эффективности через 3–6 мес использовались данные пациентов, продолживших лечение и имевших соответствующие записи. Статистический анализ проводился с использованием методов описательной статистики. Основными оцениваемыми параметрами были динамика частоты приступов через 1–3 и 3–6 мес терапии, доля респондеров, частота достижения ремиссии и нежелательные явления (НЯ).

Результаты. Через 1–3 мес терапии наиболее высокая эффективность была отмечена при изолированных билатеральных тоникоклонических приступах (БТКП; ремиссия – 78,5%, общая доля респондеров – 89,2%) и генерализованных тонико-клонических приступах (ГТКП; ремиссия – 71,4%, общая доля респондеров – 100%). При фокальных приступах (ФП) без эволюции в БТКП ремиссия составила 38%, общая доля респондеров – 71%. При ФП с эволюцией в БТКП ремиссия зарегистрирована у 37,5% пациентов, общая доля респондеров – 62,5%. У пациентов с сочетанием указанных типов приступов с другими видами приступов также отмечалось снижение частоты сопутствующих приступов. На этапе 3–6 мес дополнительный ответ (ремиссия или снижение частоты приступов ≥50%) получен лишь у небольшой части пациентов (например, дополнительная ремиссия при фокальных приступах без БТКП – у 10,3% пациентов). Препарат продемонстрировал достаточно хорошую переносимость: НЯ через 1–3 мес были зарегистрированы у 16,3% пациентов, необходимость отмены составила 2,5%.

Заключение. Суспензия ПЕР хорошо переносится и эффективна у детей от 4 лет с ФП с эволюцией в БТКП или без нее и у детей от 7 лет с ГТКП, включая пациентов с массой тела менее 30 кг. Жидкая форма позволяет точно титровать дозу и удобна для применения, особенно у пациентов с дисфагией.

Globally, acute ischemic stroke is a major cause of morbidity and mortality that has a substantial effect on quality of life and public health systems. An increasing amount of data points to the role of circadian rhythms – the endogenous, roughly 24-hour cycles that govern a number of physiological and behavioral processes in humans – in the incidence and severity of acute ischemic stroke.

Objective: to study the relationship between circadian patterns and ischemic stroke onset regarding theischemicstroke subtypes.

Material and methods. This was a cross sectional study included 192 patients diagnosed with ischemic stroke.The data collected were age, gender, past medical history, family history, social history, medication history, symptom onset time, imaging findings, and chronic illness.

Results. The mean age of patients was 64.8±12.5 years. Large-artery atherosclerosis and cardioembolisim were the most common ischemic stroke subtype, accounted for 46.9% and 29.7% respectively, while 23.4% were small vessel occlusion (lacunar). Furthermore, anterior circulation was the most common site of stroke (77%). The most common time of stroke was at morning between 7:00–11:59 AM (36.98%) followed by 1:00–6:00 AM. There is significant association between type and time of stroke where most of large-artery atherosclerosis strokes (72.2%) and cardioembolism strokes (57.9%) were between 12:00–11:59 AM while the small vessel occlusion strokes (lacunar) were mostly between 12:00–11:59 PM.

Conclusion. The observed circadian pattern of ischemic stroke, which shows a peak occurrence in the morning between 7:00–11:59 AM, has been supported by this study. Small vessel occlusion strokes (lacunar) had a less clear pattern than Large-artery atherosclerosis and cardioembolisim type, which showed strong morning predominance. There were no discernible correlations between the time of a stroke and vascular or sociodemographic risk variables.

Хронический болевой синдром остается одной из наиболее сложных проблем ведения пациентов с нейрофиброматозом 1-го типа (НФМ1), значительно снижая качество их жизни. Этиология боли при НФМ1 многофакторна и до конца не ясна, что затрудняет выбор эффективной терапии. Имеющиеся на сегодняшний день методы лечения – фармакотерапия, хирургическое удаление опухолей и нейромодуляция – не всегда обеспечивают стойкий анальгетический эффект и сопряжены с риском осложнений или рецидива боли. В представленном клиническом случае продемонстрирована успешная терапия тяжелого фармакорезистентного болевого синдрома у пациентки с НФМ1 с помощью ботулинического токсина типа А (инкоботулотоксин). Применение ботулинического токсина типа А под ультразвуковым контролем позволило добиться значимого снижения интенсивности боли, уменьшения частоты болевых пароксизмов и улучшения качества жизни пациентки при отсутствии нежелательных явлений. Таким образом, нами впервые описан опыт использования инкоботулотоксина при НФМ1 с положительным клиническим результатом.

Острое вестибулярное головокружение (ОВГ) является одной из наиболее частых причин обращения пациентов к врачам разных специальностей. Сопутствующая боль в шее (цервикалгия) нередко приводит к ошибочной диагностике «шейного головокружения» у пациентов с доброкачественным пароксизмальным позиционным головокружением (ДППГ). В статье представлен клинический случай пациента 41 года с сочетанным развитием ДППГ и цервикалгии. Вследствие первоначальной ошибочной диагностики «шейного головокружения» пациент оставался нетрудоспособным в течение 6 мес. Своевременное выявление миофасциального синдрома и ДППГ позволило провести эффективную патогенетическую терапию и обеспечить быстрое возвращение пациента к профессиональной деятельности. Рассматривается эффективность применения фиксированной комбинации дименгидрината и циннаризина (препарат Арлеверт) при различных этиологических факторах ОВГ. Данная комбинация обладает минимальным седативным эффектом по сравнению с другими вестибулолитиками и способствует быстрому купированию интенсивности головокружения и вегетативной симптоматики.

Рассмотрены современные подходы к диагностике и лечению сосудистых когнитивных нарушений (СКН). Приведены основные положения обновленных диагностических критериев СКН международного общества VasCog-2-WSO (2025) и нейрорадиологическая классификация церебральной микроангиопатии STRIVE-2 (2023). Представлено клиническое наблюдение пациентки 63 лет с умеренными СКН на фоне артериальной гипертензии, сахарного диабета 2-го типа и ожирения, у которой по данным МРТ головного мозга выявлены множественные лакунарные инфаркты и лейкоареоз. Обосновано назначение этилметилгидроксипиридина сукцината в новой пролонгированной лекарственной форме (Армадин лонг). Мультимодальный механизм действия препарата (антиоксидантный, антигипоксический, нейропротективный) соответствует ключевым патогенетическим механизмам СКН, что делает обоснованным выбор данного препарата для длительной терапии когнитивных расстройств.

Заболевания спектра оптиконевромиелита (ЗСОНМ) с антителами к аквапорину-4 (AQP4-IgG) представляют собой тяжелую аутоиммунную патологию центральной нервной системы. Особый клинический интерес вызывает сочетание ЗСОНМ с системными ревматическими заболеваниями, прежде всего с системной красной волчанкой и синдромом Шегрена. Накопленные к настоящему времени данные свидетельствуют о неслучайном характере этой ассоциации: у пациентов с синдромом Шегрена ЗСОНМ выявляются значительно чаще, чем в общей популяции, особенно при наличии неврологической симптоматики. Патогенетической основой перекрестного синдрома служит общность ключевых иммунных механизмов – центральная роль интерлейкина 6 (ИЛ6), дисрегуляция B-клеточного звена, проницаемость гематоэнцефалического барьера, а также феномен молекулярной мимикрии. Появление таргетных препаратов принципиально изменило терапевтические возможности: данные исследований SAkuraStar и SAkuraSky подтвердили высокую эффективность блокады ИЛ6 сатрализумабом в профилактике рецидивов ЗСОНМ с устойчивым результатом на протяжении многих лет. Оптимальное ведение пациентов с перекрестным синдромом требует тесного взаимодействия невролога и ревматолога для выбора терапии, способной контролировать оба заболевания и предотвращать необратимый неврологический дефицит.

Инсульт остается второй ведущей причиной смерти в мире, а постинсультные когнитивные нарушения (ПИКН) являются распространенным осложнением, которое варьирует от легких расстройств до деменции, негативно влияет на память, внимание и обучение, снижает качество жизни и увеличивает нагрузку на ухаживающих родственников. Факторами неблагоприятного прогноза служат тяжелый или рецидивирующий инсульт, пожилой возраст, многоочаговое поражение мозга и предшествующее снижение когнитивных функций, а патогенетически ПИКН связаны с прямым повреждением структур, разрывом связей и нейродегенеративными изменениями (нейровоспаление, окислительный стресс), что делает правильное ведение таких пациентов особенно значимым. При ПИКН требуется комплексный подход: вторичная профилактика, коррекция сосудистых факторов риска, отмена препаратов с холинолитическим действием. Официально одобренных препаратов для лечения ПИКН не существует: донепезил, эффективный при болезни Альцгеймера, при ПИКН малоэффективен и обладает частыми побочными реакциями, тогда как мемантин – неконкурентный антагонист NMDA-рецепторов – уменьшает нейрональное повреждение, улучшает когнитивные функции при ишемии, замедляет функциональный дефицит и поведенческие нарушения (возбуждение, агрессию, раздражительность), повышает бытовую независимость и при этом практически не вызывает побочных эффектов. Согласно сетевому метаанализу, мемантин показал наиболее значимый эффект по Краткой шкале оценки психического статуса. Оптимальный срок начала терапии мемантином – 3–6 мес после инсульта, а его отечественный диспергируемый аналог (Меморитаб®) является эффективным и безопасным средством для контроля когнитивных функций, особенно у пациентов с нарушением глотания и низкой приверженностью терапии. Меморитаб, терапевтически эквивалентный оригиналу, благодаря удобной форме выпуска повышает приверженность пациентов лечению и облегчает уход за ними.